Татарские легенды

Татарские легенды

Абзар иясе

Кроме домового, по поверью казанских татар, существует еще Абзар иясе – хозяин хлева, обитающий на дворе или в хлеву. У русских нет соответствующего названия для Абзар иясе, так как “обязанности” его несет тот же домовой. Абзар иясе по преимуществу – властелин скота. Иногда Абзар иясе показывается людям в образе человека или животных, но только издали и ночью. К скоту он имеет ближайшее отношение. У любимой лошади хозяин хлева заплетает гриву, приносит ей корм. Лошадь, которую Абзар иясе почему-либо невзлюбит, он всю ночь мучит, всю ночь на ней ездит, отнимает у нее корм и передает любимой лошади. Опальные лошади делаются скучными, худыми, их лучше всего скорее сбыть со двора, чтобы они не погибли. Вот что рассказывали о действиях Абзар иясе. Мы при отце держали гнедых лошадей. Лет через восемь, по смерти отца, я одного гнедка зарезал, так как под старость он плохо работал, а вместо него купил хорошую вороную лошадь. Но сколько ни кормил я эту новокупку, она у нас все худела и худела. Грива у нее спервоначалу, как и у других лошадей, была прекрасно завита, а потом день ото дня стала развиваться и совсем окоротилась. Через год я продал эту лошадь уже лишь за полцены и купил другого гнедка, который пришелся ко двору. Теперь я хорошо знаю, что на нашем дворе нельзя заводить скотины черной масти – ни лошадей, ни коров, ни овец. Скотину с черной мастью не любит Абзар иясе и губит ее. Как и с домовым, с Абзар иясе нужно соблюдать хорошие отношения, угождать ему и временами умилостивлять его.

Албасты

Именем Албасты у татар называется сила или злое существо, живущее и являющееся людям преимущественно в нежилых домах, на пустырях, полях и в лугах. Является людям Албасты в обличье человека, а больше всего в виде большого воза, копны, стога, скирды, елки и т. д. Опасен Албасты тем, что может задавить человека насмерть, причем еще пьет иногда у него кровь. Когда Албасты давит человека, тот чувствует сильное сердцебиение и удушье. Однажды, рассказывал некогда ученик казанского медресе, в месяце Рамазан ночью после ужина лег я спать. Во сне видел, что иду в мечеть на молитву. Когда я вошел в мечеть, мулла и народ уже молились. Вдруг вижу я здоровенного старика нищего, который подходит ко мне, грубо хватает и начинает давить. Давил он так сильно, что нельзя было дышать. Я задыхался и терял сознание. Хотел было закричать, но голос не выходил из горла. Через некоторое время Албасты исчез и я, вскрикнув от ужаса, проснулся измученным, усталым и на другой день захворал. Впрочем, не всегда Албасты давит человека, иногда тот отделывается легким испугом, и большого вреда таинственное существо не приносит. Ехал мужик зимой от города Казани в свою деревню в ночное время. Не доезжая до деревни каких-нибудь две-три версты, видит, что по обе стороны от него движутся два стога сена, а возле этих стогов что-то светится. Присмотревшись внимательнее, ужаснулся мужик, признав в стогах Албасты. Начал он погонять лошадь, но сколько ни понукал ее, никак не может миновать светящихся стогов. Убедился окончательно, что его преследует Албасты, и принялся стегать лошадь еще сильнее. Но все без толку. После двух-трех часов гонки подъезжает он к темному лесу, какого и не было в этой местности. Слышит звуки музыки, отдаленные человеческие голоса, мычание коров, ржание лошадей… Еще сильнее испугался мужик и с молитвой поехал дальше. А светящиеся стога не отстают ни на шаг, все сопровождают его. Посмотрел кругом – те же стога и тот же необыкновенный свет около них. Потерял мужик всякую надежду на избавление. Нападет, думает про себя, Албасты и задавит. “Ну, будь что будет!” Лег он в кошевку и отпустил поводья… Слышит, вдруг пропели петухи, и тотчас исчезли и оба стога, и свет возле них. После этого лошадь, почувствовав облегчение, побежала уже не рысью, а рванула прямо вскачь, так что нельзя было удержать ее. Наконец очутился мужик в незнакомой деревне и никак не может понять, где он. Долго соображал и догадался, что это та самая деревня, через которую он проезжал еще днем. Собрав последние силы, отправился мужик в свою деревню. Между тем уже стало светло. Когда он ехал, все смотрел по сторонам, дивился на следы своих саней и вспоминал о ночном путешествии. В конце концов оправился он и, почувствовав освобождение от Албасты, благополучно приехал в родную деревню. Однако после этого случая мужик захворал и едва остался жив. Если бы в ту темную ночь не пропели вовремя петухи, гибель его, верно, была бы неминуема.

Бичура

Бичура – то же, что у русских кикимора или “соседка”. Это существо представляется в виде женщины – ростом от полутора до двух аршин. На голове у нее ирнак, старинный татарский головной убор. Бичура живет в жилых помещениях – на подволоке, в подполье и в банях, но не у всех, а только у некоторых хозяев. Иные отводят для бичуры особую комнату, где ее поят и кормят. На ночь оставляется тарелка с пищей и несколько ложек. Наутро тарелка пуста, Бичура ничего не оставляет. А если рассердится за что-нибудь на хозяина, то разобьет чашку, в которой ей подается пища, и раскидает все, что попадает ей под руку. Бичура нередко во сне давит человека, любит внезапно пугать его и вообще озорничает над людьми. Вдруг откуда ни возьмись пролетит кирпич, полено. Кто бросил полено, неизвестно. Из-за Бичуры иногда бросают дома, жить бывает нельзя, особенно одиноким. По давнишним рассказам, один мулла просто измучился с Бичурой: то валенком в него пустит, то поленом с печки, то кирпичом из-за печки, проста беда да и только. Что делать! У муллы было ружье. Зарядил он его днем, а вечером положил к себе в постель. Как только наступила полночь, летит с печки кирпич и прямо на постель к мулле. Мулла, недолго думая, схватил ружье и выстрелил прямо в печку. Сколько, однако, ни стрелял, а толку все было мало: валенки, ичиги, старая шапка, лучины на муллу так и сыпались. Так продолжалось не одну ночь. Но вот однажды лежит мулла в постели и слышит будто голос с печки: “Мулла, ты – человек грамотный, прочитай молитву, тогда и стреляй!” Мулла так и сделал, сотворил молитву и выстрелил. Попал он в Бичуру или нет – неизвестно, но только послышался с печки жалобный плач. С той поры мулла спал спокойно, никто не швырял в него всякой дрянью. Как давит Бичура человека, об этом передают следующую историю, слышанную рассказчиком от отца. В 1863 году мой отец служил мельником на мельнице у помещика Юнусова близ деревни Мордвы. Однажды часов в одиннадцать ночи пришел он с мельницы в рабочий дом, где спали двое рабочих – русский мужик со своим пятнадцатилетним сыном. Ровно в двенадцать часов, когда мой отец еще не уснул, вдруг с потолка падает женщина, ростом не более полуаршина, с ирнаком на голове, и подходит к ногам отца. Отец не долго думая толкнул ее ногой, и она упала со стуком, будто грохнулась на пол двухпудовая гиря. Спустя несколько минут после этого спящий в доме мальчик вдруг начал тяжело дышать и произносить во сне разные неясные звуки, будто привиделся ему кошмар какой-то или давил его кто-то. Несомненно, тревожила мальчика упавшая с потолка Бичура. Когда отец разбудил мальчика, то он сказал, что его во сне кто-то сильно давил. Но Бичура не только давит людей во сне и озорничает, она иногда бывает очень полезна. Любезна она тем, что приносит хозяину дома деньги и многое другое, в чем он нуждается. У кого живет Бичура, тот нередко богатеет, и наоборот, изгнав Бичуру, он становится бедным. Об этом тоже существует рассказ. Некогда у указного муллы деревни Кискя Асты Лаишевского уезда жила Бичура. Мулла богател с каждым днем. Денег и скота у него стало много, скот был сытый и красивый. Оказалось, что Бичура приносила ему деньги ночью, воруя их у соседей, а лошадей кормила овсом из житницы соседей. Когда мулла достаточно разбогател, Бичура ему стала не нужна, надоела, и он решил выпроводить ее из своего дома. Для этого мулла привез из одной деревни ворожею, которая должна была нашептыванием удалить Бичуру. Как только ворожея въехала во двор, загорелись у муллы надворные строения. Через пять-шесть часов мулла стал нищим, все у него сгорело: и дом, и имущество, и скот. Дома соседей уцелели

Великаны

В давние времена люди были совсем другие – высокие, могучие. Через еловые леса пробирались как через большую траву, овражки и буераки, озерца запросто перешагивали. Как-то сын одного из таких великанов играл-резвился и увидел совсем маленького человечка, пашущего землю. С конем, с плугом. Поставил мальчик человечка вместе с конем и плугом себе на ладонь и долго дивился: откуда такие диковинки? А потом положил их в карман и отнес домой. Рассказывает отцу; – Когда я играл, нашел вот этого игрушечного человечка, – и показал находку. Взглянул отец и говорит: – Сынок, ты его не повреди. Где нашел, туда и отнеси. Это один из тех людей, что будут жить после нас. Мальчик отнес человечка вместе с лошадью и плугом на прежнее место.

Су анасы

Жила в одной крестьянской семье девушка, сирота от рожденья. Недобрая мачеха не любила ее, заставляла работать от темна до темна. Как-то рано утром, когда еще солнце не взошло, послала мачеха падчерицу за водой. Делать нечего, пошла сиротка к спящему озеру. Черпает воду и плачет. Увидела она в воде свое отражение. Будто похожа и непохожа: глаза – ее, а волосы – до колен. Глядь – из воды руки к ней тянутся, а за ними – хвост рыбий! Схватила девушка ведра и, не чуя под собой ног, ну бежать к дому. Слышит – припустился за ней кто-то. Не отстает, догоняет. И уговаривает: “Постой, ненаглядная, выслушай меня!” От страха девушка закричала, да так, что всю деревню разбудила. Повыскакивали из домов люди, видят: гонится за девушкой водяная. Схватили непрошеную гостью, заперли на самый крепкий замок и стали судить да рядить, что с ней делать. Долго решали, да так ничего не удумали. А водяной будто и дела до людей нет: знай себе охорашивается, распускает по зеленым плечам свои густые волосы да все расчесывает их большим-пребольшим гребнем, И невдомек людям, что русалка свою колдовскую силу так пробует. Не смогла русалка сиротку у озера догнать, а против ее чар колдовских девушка не устояла. Сама не поймет, что с ней происходит, а только влечет ее к водяной, и все тут. Хочется смотреть-любоваться, как оглаживает она роскошные волосы, и любо слушать ее вкрадчивый голос как самую красивую песню. Чудится девушке, что зовет русалка, да так сладко звучат ее речи, так нежен и певуч голос, что прежнего страха как не бывало, а только – тревога, томление, грусть-тоска безотчетная и безграничная. Подкралась девушка к дому, где заперли водяную, дрожит вся как лист на ветру: боязно, словно воровке, что заметит ее кто из односельчан, а страсть как хочется хоть одним глазком поглядеть на русалку. Нашла щелку в двери, прильнула к ней и обомлела: русалка тут как тут прямо у двери, смотрит и лукаво так улыбается. И – ни слова, только гребень в волосы воткнула да рукой знак делает, будто зовет к себе. Заколотилось у девушки сердце, заметалось, словно птаха в сетях. Ни жива, ни мертва, отпрянула она от двери и прочь от страшного места. Не успела по дому добежать, как чувствует – ноги словно онемели. А в ушах – голос русалочий, жалобный такой, будто прощается она навсегда. Не в силах его слышать, повернула девушка обратно, да снова бегом – теперь уж к русалочьей обители. Глянула в дверную щель: водяная на том же месте, а глаза печальные-препечальные. Решила девушка во что бы то ни стало освободить пленницу. А как – не знает. Ходит словно безумная вокруг дома, убивается. Жизнь ей стала не мила оттого, что русалку вызволить из плена не может. Из глаз – слезы ручьем, бегут – не остановишь. Заметили в деревне, что с девушкой что-то неладно. Поглядели, как она тайком к русалке бегает, и разгадали ее намерение освободить озерную колдунью. Посадили и девушку под замок вместе с русалкой. Да крепко-накрепко наказали всем никуда ни под каким предлогом не выпускать. Как ни просила девушка, чем ни клялась, что будет послушна, – никто не внял ее мольбам. Тогда девушка то ли сказалась больной, то ли в самом деле занедужила. И стала умолять своего старшего брата, который больше других любил и жалел ее, отпустить их вместе с русалкой на свободу. – Нет мне без нее жизни, – словно в бреду повторяла она. – В деревне я всем теперь как чужая. Сжалься над бедной сестрой! Что делать брату? Темной ночью отомкнул он замок, обнял сестру. Смотрит – пленниц и след простыл… Утром на берегу озера послышался голос девушки. Выводила она тихо, протяжно. То ли здоровалась с односельчанами, то ли прощалась. Сбежалась вся деревня к озеру, смотрят – никого. Но с тех пор по вечерам и на утренней зорьке не умолкал девичий голос, задумчивый и печальный. Шли год за годом, а он все звучал где-то на берегу, смущая людские души, не давая им покоя. Задумали односельчане избавиться от водяной и вызволить из неволи девушку, Что только ни делали: и сети в озеро закидывали, и плотины-запруды устраивали – все напрасно. Долго думали-гадали в деревне, как же быть им с водяной, и порешили наконец отравить воду в озере. Так и сделали. Рано утром слышат: коровы не мычат – ревом ревут. Смотрят – у одной мертвый теленок родился, у другой выкидыш. А молока и вовсе нет ни у одной, будто подоил их кто. Как ни обхаживали коров, сколько ни караулили по ночам – все без толку. Мучается скотина, ни молока, ни приплода. Так продолжалось и год, и другой. В конце концов собрались самые старые мудрые люди в деревне и велели всем от мала до велика рыть новое русло для воды из родников, которые наполняли озеро. Много пришлось потрудиться, прежде чем образовалось новое озеро. Понравилось озеро русалке, и перебралась она в его чистую воду. А у коров вскоре молоко появилось – жирное, вкусное. И вот однажды на берегу старого озера снова послышался девичий голос – чистый, прозрачный, словно ключевая вода. Увидели односельчане бедную сиротку, идущую им навстречу. Сколько ни расспрашивали – не сказывает, что с ней было. Не знаю, отвечает, не ведаю. Тихой стала девушка, молчаливой. Каждый вечер приходила она к озеру и пела одну и ту же песню. Колыбельную. А ее старший брат в толк не мог взять, откуда ведомы сестре слова этой песни, с которой баюкала его мать. Ведь сестрице не довелось услышать нежного голоса матушки…

Джинн

До человека на земле существовали Джинны, или гении. Так же, как и люди, они рождались и умирали, однако подобно ангелам обитали и в воздухе. Джинны стремились проникнуть в тайны неба, но всякий раз отгонялись “охранительными пламенниками”. Некогда именно Джинны господствовали на земле. Мы сотворили, говорится в Коране, человека из брения, а гениев прежде того мы сотворили из огня самума. По прошествии некоторого времени Джинны возгордились и вздумали ослабить могущество Божие на земле, стали подвержены многим заблуждениям. Для наказания их Бог послал Иблиса с ангелами, которые разбили Джиннов в сражении, оставшихся в живых выгнали с земли на острова и горы. После изгнания Джиннов Бог обратился к ангелам за советом о сотворении человека. По народным рассказам, Джинны не причиняют людям большого вреда. Но, отличаясь навязчивостью и принимая резные обличья, они пугают человека, и встреча с ними по крайней мере нежелательна. Года три тому назад зимой отравился я ранним утром осматривать капканы, поставленные на волка. Отойдя немного от деревни, оглянулся и вижу: идет за мной черная кошка. Поначалу я не обратил на нее внимания и продолжал свой путь. Снова оглянулся, и что же! – вижу уже не кошку, а черную собаку. И тут я не придал этому значения и прошел еще часть пути. Когда оглянулся в третий раз, увидел, что собака превратилась в человека, одетого в черный халат. Тут я начал догадываться, что следует за мной ни кто иной, как Джинн. А человек в черном халате уже близко от меня и, смотрю, хочет обойти. Обогнал, подошел к одинокому пню и встал лицом ко мне. Остановился и я, не зная, что делать. В это время в ближайшей деревне прокричали азан. Приободрился я и, вскинув ружье, выстрелил прямо в стоящего против меня Джинна. Он сразу же исчез. А я подошел к пню: весь заряд попал в него. Пошел я дальше и, осмотрев свои охотничьи приборы, благополучно возвратился

Ий иясе

Баснословные существа, по верованию казанских татар, живут повсюду – и в домах, и в поле, и в лесу, и в воде. Среди обитающих в домах и во дворах, рядом с человеком, почетное место занимает Ий иясе, или хозяин дома, домовой. Ий иясе жилищем своим обыкновенно избирает подполье, откуда и выходит по ночам. Он представляется стариком, носящим довольно длинные волосы. Домовой заботливый хозяин и даже полезная тварь: оберегает дом, в предчувствии беды всю ночь ходит, беспокоится и вздыхает. Если ночью случится какое-то несчастье, будит людей, трясет их за ноги или стучит. Ночью домовой обыкновенно чешет голову, иногда сеет решетом муку – хороший признак, сулящий богатство. Воет домовой не к добру – это означает приближение бедности. Можно слышать иногда, как домовой прядет лен, но самого его в это время не бывает видно. Домовой прядет только ту пряжу, которая остается на прялке неоконченной. Если кто-нибудь будет прясть после него, то непременно захворает, поэтому лучше всего не оставлять пряжу, или уж, если надо оставить, перекинуть ее спереди назад на прялку. Тогда домовой прясть не будет. При хороших отношениях с людьми домовой бывает благодушным, заботливым хозяином. Полезно его иногда умилостивлять. Чтобы умилостивить домового, глава семьи должен давать милостыню, носящую название “якшамбе садакасы”. Когда домовой гневается, а хозяин ничем не пытается угодить ему, с живущими в доме могут происходить разные несчастья, появляться чесотка, чирьи и другие болезни. Случается и падеж скота, хотя виновником его становится скорее другое существо, Абзар иясе. Домовой же бывает занят только животными, обитающими в самом доме, например, кошкой. Не любит домовой, когда ему перечат. Скажем, он имеет обыкновение заплетать волосы на голове, бороду не только себе, но и живущим в доме людям. Не стоит их расплетать, пока сами не расплетутся. Если же не дождешься, расплетешь или, еще хуже, отрежешь, то непременно умрешь или сделаешься уродом каким, или приключится другое несчастье. Когда часть семейства выделяется для жительства в новый дом, необходимо соблюсти по отношению к домовому некоторые обряды, умилостивить его или как бы попрощаться. Тогда жизнь в новом доме будет спокойной и благополучной. Вот что делает для этого сын, отделяющийся от отца. В полночь он приходит с хлебом в дом родителей, конечно, предварительно договорившись с ними, и спускается в подполье. Там он, зажегши три свечи, берет горстку земли, уносит ее домой и высыпает в подполье нового дома. При этом следует наблюдать, чтобы на пути никто не встретился. Если встретится кто-нибудь, проку от этого обряда не будет. Снова надо брать землю из подполья, чтобы жизнь в новом доме была спокойной и счастливой.

Раньше про Ий иясе рассказывали разные истории. Например, такие. Однажды в лунную ночь, проснувшись, вижу я перед собой нечто похожее на человека. Догадавшись, что это домовой, я постарался, чтобы он не заметил, как за ним наблюдаю. Домовой нее сидит себе спокойно на скамье и прядет, звук веретена разносится по всей комнате. Сам он белый как полотно, голова покрыта будто бы длинными волосами, но черты лица я никак не мог разобрать, потому что он сидел ко мне спиной. Потом домовой, должно быть, почувствовал, что я не сплю, быстро встал, взял свою прялку и скрылся за печкой. А еще была у нас белая кошка, которой жилось хорошо и привольно. После нее мы завели черную. Сколько ее ни кормили, она все была худая. Мы постоянно удивлялись, почему кошка не поправляется. Потом начали догадываться: наверное, ее мучит домовой. Подтвердилась эта догадка так. Однажды, возвращаясь с поля, вхожу я в избу и слышу, кто-то шебуршит на печи. Посмотрел я – нет никого. А кошка вся измучена и лежит на полу. Это ее мучил домовой. После этого мы черную кошку отдали соседу, а сами завели опять белую, и она у нас была всегда сытая, жирная и веселая.

Шурале

Отец рассказывал, что в нашей деревне жил человек по имени Персиям Сатдин. Однажды он с двумя сыновьями заночевал в лесу и видел шурале. Они сторожили срубленные деревья. Вдруг слышат, как кто-то с треском шагает по сучьям, идет прямо к ним. При лунном свете видно: длинный, худой, весь покрыт шерстью. – “Гав-гав” есть? – спрашивает. – Нет, – отвечают ему. – “Чух-чух” есть? – Нет. Один из сыновей прячет собаку за спиной. Рвется она, вот-вот прыгнет. А шурале все ближе. – Поиграем в щекотку? – говорит. Тут уж отпустили собаку – у шурале откуда прыть взялась, рванул куда глаза глядят. Наутро встали, увидели: куда убежал шурале, там деревья полосой полегли. Он, оказывается, боится собаки и кнута.

Звезда Зухры

Когда-то жила на свете девушка по имени Зухра. Была она пригожей, умной, слыла большой мастерицей. Все вокруг восхищались ее умением, расторопностью и уважительностью. Любили Зухру и за то, что она не возгордилась своей красотой и трудолюбием. Зухра жила с любящим отцом и злобной мачехой, которая завидовала падчерице, бранила ее за любой пустяк, взваливала на девушку самую тяжелую работу по дому. При отце злая женщина придерживала язык, но только он за порог, как начинала изводить приемную дочь. Мачеха посылала Зухру за хворостом в страшный дремучий лес, где водилось множество змей и свирепых зверей. Но они ни разу не тронули добрую и кроткую девушку. Зухра трудилась от зари до зари, старалась выполнить все, что ей прикажут, пытаясь угодить отцовой жене. Да где там! Покорность и долготерпение падчерицы и вовсе выводили из себя мачеху. И вот однажды под вечер, когда Зухра особенно сильно устала от беспрестанной работы, мачеха велела ей натаскать из реки воды в бездонную посудину. Да пригрозила: – Если до утренней зорьки не наполнишь до краев, чтоб ноги твоей в доме не было! Не смея перечить, Зухра взяла ведра с коромыслом и отправилась по воду. Так уж сна намаялась за день, что ноги едва несли ее, руки отнимались, а плечи сгибались даже под тяжестью пустых ведер. На берегу Зухра решила хоть немного передохнуть. Сняла с коромысла ведра, расправила плечи, огляделась. Была чудная ночь. Луна лила на землю серебристые лучи, и все вокруг нежилось в сладостном покое, осиянное ее лучами. В зеркале воды мерцали звезды, соединяясь с их хороводом в небесном океане. Все было полно таинственной пленительной красоты, и на какие-то мгновенья забылась Зухра, ушли прочь печали и невзгоды. Плеснула рыба в камышах, накатила на берег легкая волна. Вместе с ней нахлынули воспоминания милого детства, будто вновь прозвучали ласковые слова любимой матушки. И от этого еще горше стало несчастной девушке, очнувшейся от минутного забытья. Горячие слезы покатились по ее щекам, крупными алмазами падая на землю. Тяжко вздохнув, наполнила Зухра ведра, и коромысло невыносимой тяжестью легло не девичьи плечи. А еще тяжелее лег камень на сердце. Снова взглянула Зухра на луну – она все так же вольно плыла по небесной дорожке, сияя и маня. И так захотелось Зухре вновь забыться, подобно небесной страннице не знать ни горя, ни забот и дарить доброту и ласку… В это время с неба скатилась звездочка. А покуда она падала на землю, становилось все светлее и светлее. На душе у Зухры вдруг полегчало, тяжкий камень перестал давить на сердце девушки. Сладкая истома охватила ее, стало отрадно, покойно. Зухра почувствовала, как ведра с водой становятся почти невесомыми. Глаза ее сами собой закрылись. А когда Зухра вновь распахнула свои длинные ресницы, то увидела себя на луне, в которую она так долго вглядывалась. Ее окружил хоровод из множества звезд, одна из которых засияла особенно ярко. Оказывается, эта звезда всегда следила за Зухрой. Она видела ее страдания, не ожесточившие девушку против злой мачехи. Эта самая звезда обняла Зухру своими лучами и подняла ее ввысь, до самой луны. Никто на земле этого не увидел, ничто не нарушило ее ночной покой. Лишь подернулась рябью гладь реки у берега и вновь стала чистой, как зеркало. А с утренней зорькой исчезли и луна, и звезды. Пришел на берег отец Зухры, долго искал свою доченьку, звал – кликал ее любимой и ненаглядной. Но увидел лишь два ведра, до краев наполненные водой. И то ли почудилось ему, то ли вправду это было – будто вспыхнула и исчезла в чистой воде маленькая ясная звездочка. Потемнело, зарябило у отца в глазах. Тронул он ведра рукой – шелохнулась вода, засверкала, заиграла. Словно не ей были полны ведра, а множеством драгоценных алмазов… Если ясной ночью вы вглядитесь хорошенько в луну, то увидите на ней силуэт девушки с коромыслом на плечах. А рядом с луной заметите ярко светящую звезду. Это и есть та самая звездочка, что вознесла добрую душу на небо. Ее называют звездой Зухры.

Идель и Акбикэ

На берегу реки Ширбетле некогда стоял большой город, где в роскошном дворце счастливо жил богатый хан. Жена его Фатыма слыла искусной чародейкой. Отрадой родителей была их единственная дочь красавица Акбикэ. Многие юноши были тайно влюблены в нее, но обходили дворец стороной, страшась чародейки Фатымы. Дочери хана полюбился богатырь Идель. Однажды набрался он храбрости и выкрал красавицу Акбикэ, чтобы всегда быть вместе с ней. Фатыма потребовала возвратить дочь обратно во дворец. Но Идель и Акбикэ не послушались ее. Разгневалась чародейка, дунула-плюнула на похитителя и отогнала прочь со своих глаз Идель-Волгу, туда, где теперешнее русло реки. С тех пор влюбленные никогда не разлучались.

Поделиться: